— Значит, то здание — церковь?

— Да.

— Я часто старалась представить, какая она. Ведь столько времени никто не видел церквей. Пойдем туда завтра?

— Конечно. Ложись спать.

Они лежали в темноте.

Через полчаса зазвонил телефон. Она сняла трубку.

— Алло?

— Кролики могут спрятаться в лесу, но лиса всегда найдет их.

Она опустила трубку на место и лежала, прямая, холодная.

А там, в году 1938-м, человек наигрывал на гитаре три мелодии, одну за другой…

Ночью она протянула руку и почти коснулась 2155 года. Пальцы скользнули по прохладному пространству времени, словно по неровной поверхности, и она услышала настойчивый топот марширующих ног. Миллионы оркестров извергали миллионы воинственных мелодий, она увидела 50 тысяч рядов ампул смертоносных бактерий, ее руки тянулись к ним на огромной фабрике будущего, где она работала. Стеклянные трубки с проказой, бубонной чумой, тифом, туберкулезом. Она услышала страшный взрыв и видела, как горела ее рука, превращаясь в сморщенный чернослив, ощутила, что и сама она сжалась от удара такой силы, будто мир был поднят и брошен обратно, здания рухнули, люди истекли кровью и лежали безмолвно. Гигантские вулканы, невиданные машины, ураганы, обвалы соскользнули вниз, в эту тишину, безмолвие, и она проснулась, рыдая, в постели, в Мексике, за много лет до этого…

Утром звонкие гудки машин разбудили их, разбитых коротким, беспокойным часовым забытьём. С железного балкона Сьюзен увидела, как восемь человек, болтая и крича, высыпали из грузовиков и машин, размалеванных ярко-красными буквами. Толпы мексиканцев сопровождали их.

— Que pasa?

— Занятно. — Уильям стоял под холодным душем. — Поглядим. Пожалуй, нам лучше сегодня не уезжать. Попробуем успокоить Симмза.

На мгновение под сияющим солнцем она забыла, что где-то в отеле их подкарауливает человек, курящий тысячи сигарет. Внизу шумели американцы, и ей захотелось крикнуть им: «Спасите меня, помогите, спрячьте меня! Я из 2155 года!»